СВЕЖИЙ НОМЕР

ТОМ 27 #3 2017 НОВЫЕ ОНТОЛОГИИ

ТОМ 27 #3 2017 НОВЫЕ ОНТОЛОГИИ

Сети и ассамбляжи: возрождение вещей у Латура и Деланда Сети и ассамбляжи: возрождение вещей у Латура и Деланда

Статья посвящена сопоставлению философии Мануэля Деланда и Бруно Латура на почве реализма и реабилитации вещей. Автор начинает с представления этих фигур, чтобы затем перейти к изложению и сопоставлению их позиций. Реализм находится если не в упадке, то на периферии философского мейнстрима, и Деланда — один из немногих его сторонников. Латур, хотя и не является реалистом, примечателен своим вниманием к объектам и их активности. Свою же позицию автор квалифицирует как «реалистический формализм». Представление философии Деланда автор начинает с изложения пяти базовых компонентов его онтологии. Помимо реализма, это антиэссенциализм, номинализм и историзм вида и виртуализм рода, теория катализа и нелинейная причинность, четырехчастность мира. Последняя конституирована осями материальное - экспрессивное и территоризация — детерриторизация. Критически оценивая реалистическую традицию, Деланда выдвигает в противовес оппозиции субстанции и агрегата понятие ассамбляжа. Этот центральный концепт его построений задается теорией части и целого. Идеи Латура излагаются и сопоставляются автором с философией Деланда по тем же пяти пунктам. По мнению автора, ему не хватает общей теории причинности. С Деланда они расходятся в вопросах реализма и виртуальности: Латур — чистый актуалист. Завершается обзор мысленным экспериментом. Автор предпринимает попытку очертить возможное будущее, в котором идеи Латура и Деланда стали мейнстримом философии. Это было бы господство реалистических «плоских онтологий», ахиллесовой пятой которых стала бы именно теория причинности.

СПЕКУЛЯТИВНЫЕ ОНТОЛОГИИ
Новая онтология для социальных наук Новая онтология для социальных наук

Статья представляет собой набросок материалистического похода к онтологии социальных наук. Автор начинает с формулирования задачи философии науки по отношению к социальным наукам: прояснение типов сущего, характерных для этих наук, с продуктивным использованием наработок других дисциплин, одновременно избегающим редукционизма. Далее он переходит к отсеву тех типов сущего, которые точно не подходят: это любые виды трансцендентных сущностей. На примере разработок эволюционной теории, популяционной генетики и физики конденсированного состояния он показывает метаморфозы понятий вида и индивидуума. Так, биологический вид обрел траекторию исторической индивидуации и потерял сущность как единое объединяющее ядро, представ в виде контингентной и исторически конкретной популяции. Чтобы избавиться от старых коннотаций понятия «индивидуум», автор вводит термин «индивидуальное сущее» (individual entity). Анти-эссенциализм, специфическая теория части и целого, принцип исторической индивидуации — таковы составляющие будущей новой социальной онтологии, которая будет плоской онтологией. Отдельные сущие в ней различаются пространственно-временным масштабом, но не онтологическим статусом. Иерархия (микро/ макро, действие и структура, жизненный мир и социальная система) заменяется вложенными множествами индивидуальных сущих, автор поясняет это на примере образования городов. Такая онтология будет основана на восходящем принципе: она тематизирует популяции гетерогенных сущих различных нижних уровней, а не целостности, как в нисходящей модели. Единство онтологического плана позволяет прослеживать взаимодействие различных исторических ритмов, что перекликается с проблематизацией понятия эпохи и периодизации.

«Плазма в себе»: между онтологией и эпистемологией «Плазма в себе»: между онтологией и эпистемологией

В статье на материале текстов и дискуссий вокруг Бруно Латура и Грэма Хармана рассматривается связь между проблемой отношений, которых, как выясняется, всегда недостаточно для производства изменений, и проблемой объектов, которые всегда избыточны для их производства. И Латур, и Харман, каждый по-своему, решают эти проблемы, но побочным продуктом решений оказывается выделение особых остатков, которые не могут быть до конца присвоены их теориями и которые — и у первого, и у второго — получают имя плазмы. В фокусе анализа находится прояснение динамики этих онтологических и эпистемологических остатков. Исходя из указанной динамики, автор отмечает, что объектно-ориентированная философия Хармана, так же как и акторно-сетевая теория Латура, оказывается нечувствительна к реальному распределению объектов и отношений. Подтверждением данному тезису служит появление в теории объектов Хармана плазмы как эпистемологического остатка, призванного сбалансировать избыточность объектов (тогда как в акторно-сетевой теории Латура плазма выступает в качестве онтологического остатка, балансирующего недостаточность отношений). Но подобные балансировки на деле оборачиваются лишь новыми разбалансировками. Проблема, следовательно, в том, что за фасадом «гладко» функционирующих объектных (Харман) и реляционных (Латур) машин скрывается «теневая экономика», обеспечивающая их бесперебойную работу путем незаконной возгонки объектов в отношения, а отношений — в объекты. Нужно поэтому перейти к более прозрачному и справедливому принципу распределения, где наряду с объектами и отношениями учитывались бы такие отношения, которые существеннее определенных объектов, и такие объекты, которые существеннее определенных отношений.

Акторно-сетевая теория: объектно-ориентированная социология без объектов? Акторно-сетевая теория: объектно-ориентированная социология без объектов?

В статье соотносятся различные способы концептуализации объекта в акторно-сетевой теории (АСТ). В противоположность трактовке Грэма Хармана аргументируется, что в АСТ объекты рассматриваются как траектории, а их материальное воплощение — как создаваемые траекториями события, что позволяет говорить о самотождественности объекта. Это понимание объектности соотносится с концептуализацией объектов как институтов и проектов, представленной в акторно-сетевых исследованиях социотехнических артефактов. Фазы проекта отражают различные формы существования объекта, апогеем которого является объект-институт — технология, встроенная в коллективную жизнь. Институт и проект представляют, соответственно, актантное и темпоральное измерения делегирования, то есть способности отсутствовать и при этом совершать действие, что обозначается как свернутое присутствие в объекте. В такой концептуализации объекты наделяются относительным бытием, зависящим от систем отношений, в которые они включены. Для поиска объяснительной модели, лежащей в основе анализа всех типов объектов, автор обращается к проблеме технологии как «привилегированного объекта» для АСТ. На основе работ Бруно Латура по антропологии нововременных демонстрируется, что технологические объекты являются гибридами (квазиобъектами), которые производят другие типы объектов (природные и социальные), что может обосновывать их привилегированность. В то же время подчеркивается, что конститутивной чертой технологий является не материальность, а специфический характер свернутого присутствия, который делает видимым только технологический объект, но не саму технологию. Автор приходит к выводу, что технология не может являться привилегированным объектом. Вместо этого она сама подчиняется определенной логике анализа, которая заключается в описании процесса медиации — связи между действиями различных акторов.

Corpus vs Object. Онтология тел Жан-Люка Нанси как объектно-ориентированная Corpus vs Object. Онтология тел Жан-Люка Нанси как объектно-ориентированная

В статье рассматривается онтология Жан-Люка Нанси. Автор начинает с истоков интеллектуальных интуиций французского философа: критики Канта и связи между литературой и философией. C точки зрения Нанси, никакой язык, в том числе и язык философии, не может достаточно ясно высказать нечто о мире. В зрелый период творчества Нанси тематизирует язык как точку доступа не только человека к вещам, но и вещей друг к другу. Особое внимание уделяется понятиям corpus (тело) и différance (различание). Следуя идее Жака Деррида, Нанси показывает, что сознание вовлечено в мир и является его частью в силу устройства самого языка. Для философа это означает, что сознание — такая же часть мира, как и все остальное. Разрабатывая понятие corpus, Нанси развивает эту идею, утверждая равенство всех вещей в мире (людей, ящериц, алмазов и т. д.). Это понятие описывает отношение между языком и вещами: все взаимодействует друг с другом в языке и через язык. Все имеет доступ к миру в равной степени, нет никакого привилегированного субъекта доступа. Автор показывает, как с помощью этих понятий Нанси противопоставляет свои идеи идеям Хайдеггера, то есть онтологии с привилегированной точкой доступа — человеком. Нанси уравнивает человека и вещи в философских правах, наделяет их равным онтологическим статусом. На этом основании проводится сравнение онтологии Нанси с объектно-ориентированной онтологией Грэма Хармана. В итоге обосновывается тезис об объектной ориентированности как характеристике онтологии Нанси.

Вселенная вещей Вселенная вещей

Статья посвящена эстетическому измерению существования вещей, которое обсуждается автором в рамках философии Альфреда Уайтхеда в сопоставлении с объектно-ориентированной онтологией Грэма Хармана. Обсуждение начинается с иллюстрации опыта нечеловеческого, за которой автор обращается к роману Гвинет Джонс «Вселенная вещей». Автор тематизирует инструментальность вещей и противопоставляет ее наличности, опираясь на рассуждения Грэма Хармана и Мартина Хайдеггера. Он фиксирует концептуальный момент, когда ему приходится принять сторону Хайдеггера и Уайтхеда в борьбе с Харманом за референциальность вещей вне присутствия. Демонстрируя недостаточность размещения вещей между присутствием и использованием, он предлагает тему эстетических отношений между вещами. В этом контексте он сопоставляет понятие «прелесть» Хармана, порывающее с контекстом, и понятие «метаморфозы», напротив умножающее сеть значений. Все это — «приманки для ощущения», пропозиции, предлагающие человеку потенциальности, поскольку вещи обладают, согласно Уайтхеду, причинной действенностью. Последняя объединяет вещи в ветвящуюся сеть следов, «вселенную вещей». Они отличны друг от друга, но объединены принадлежностью к общему миру. Автор обсуждает аспект чувственности и эмоциональности этого универсума. В заключение автор выписывает три тезиса касательно «демократии вещей». Во-первых, все приводимые эстетические структуры — универсальные, а не специфически человеческие. Обсуждается стирание различия между живым и неживым. Во-вторых, все вещи живы и креативны, что вытекает из первого тезиса. В-третьих, это означает, что реанимируется панпсихизм, или панэксперенциализм.

Новые онтологии Новые онтологии

Автор рассматривает две противоположные онтологические позиции: дуалистическую «естественную онтологическую установку» и онтологию становления. В ходе анализа, иллюстрированного примерами из искусства (полотна Пита Мондриана и Виллема Куннинга) и инженерной практики (гидротехнические работы на реке Миссисипи рядом с Новым Орлеаном), выявляются основные черты обоих подходов. Первый предполагает дистанцию между субъектом и объектом, активность и превалирование субъекта над пассивным объектом, а также вневременное измерение. Вторая стратегия устраняет субъектно-объектную оппозицию, заменяя ее симметричным, децентрированным отношением человеческих и не-человеческих агентов, и акцентируется на временнόм аспекте их взаимодействия. Это позиция, исходя из которой возможно зафиксировать аспект становления и учитывать его в практике. Автор доказывает, что «классическая», дуалистическая модель онтологии является не альтернативой онтологии становления, а одной из ее локальных стратегий, доминирующей на определенном этапе истории мысли. В статье раскрывается эпистемологическая неэффективность дуалистической онтологии как господствующей стратегии. Автор делает вывод о необходимости ее ограничения и перехода к онтологии становления как к новой «естественной установке», поскольку именно эта позиция позволяет наиболее адекватно описывать современную научно-техническую ситуацию, а также открывает перспективы наиболее эффективных практик в данной области. Их общим принципом было бы предоставление вещей их собственной судьбе. Указываются философы, наиболее близкие этой позиции.

Гетерархия множества Гетерархия множества

В статье дан анализ социальной структуры как гетерархии, что позволяет представить общество гетерогенным, но упорядоченным множеством. Этот порядок основывается на организации экстериорных отношений, которые взаимоопределяются в процессе различия и повторения. Источником множественного порядка является фрактальное подобие общества. Данная работа следует гетеродоксальной традиции социальной теории и опирается на теорию социального мимезиса Габриеля Тарда, акторно-сетевую теорию Бруно Латура, теорию социальной сборки Мануэля Деланда и развивает положения философии множественности Жиля Делёза. В статье переосмысливается понятие множества, заново введенное в философию Александром Матероном и развиваемое операистами Антонио Негри и Паоло Вирно. Смысл социально-философского прочтения множества заключается в аналогии позднелатинского multitudo (толпа, сборище), математического множества (бесконечной совокупности элементов) Георга Кантора и геометрического многообразия (пространства разных типов порядка) Бернхарда Римана. В качестве модели эмерджентной социальной структуры множество сравнивается с сетью, представляемой Юджином Такером в виде последовательности разных топологий. Противоречия данных прочтений (главным образом реификация теоретической модели институциональным порядком и подмена понятий) преодолеваются с помощью мультимасштабной модели общества Мануэля Деланда. Организация множественного социального порядка происходит с помощью понятия гетерархии, впервые появившегося в нейробиологии в работах Уоррена Маккалока в качестве модели нейронной сети. Гетерархия придает структуре топологическую форму, и ее виртуальные свойства актуализируются посредством практического соприсутствия отношений. В статье демонстрируется, как социальная структура организует себя в качестве пространственного размещения социальных процессов в необратимой временной последовательности. Гетерархическая модель общества предполагает самоорганизацию процессов, что находит свои аналогии в теории операизма (general intellect — общественный разум) и социологии управления (гетерархия как распределенное знание). Тем не менее само устройство гетерархии, которая состоит из экстериорных отношений и является виртуальной, накладывает ограничения на возможное институциональное воплощение любой подобной теоретической модели.

ПОСЛЕ ТЕОРИИ
Философия после теории. Трансдисциплинарность и новое Философия после теории. Трансдисциплинарность и новое

В статье описывается историческое развитие «Теории» (критической теории) в двух ее версиях — французской и франкфуртской, а также их истоки, происхождение и причины разделения, дискуссии, происходившие внутри каждой из них. Автор анализирует рецепцию французской интерпретации «Теории» в англо-американской мысли третьей четверти XX века, трансформацию «теории» в результате этой рецепции, а также отвержение теорией доктринальности, вылившееся в ее антитеоретичность. Кроме того, рассматривается оппозиция «Теории» и дисциплинарности и осуществленное немецкой школой возрождение марксизма как критики. Постулируется, что и французская, и немецкая линии критической теории, отталкиваясь от марксизма, пришли к философии, но разными путями. Несмотря на это, автор выделяет ряд общих для франкфуртской и французской критических теорий черт: подозрение к самодостаточности философии, ориентация на анти-, меж- и трансдисциплинарные объекты, открытость по отношению к тексту, критическое отношение к сложившимся формам западных капиталистических обществ и трансформированный рационализм. Во второй части статьи рассматривается проблема «нового» («Как помыслить „новизну“ нового?») и подходы к ней в рамках критической теории. Автор тематизирует связь проблемы «нового» с философией истории и философией времени, а также противопоставлением постгегельянской и антигегельянской философских традиций. Анализируется взаимоотношение утверждения нового, утвердительного модуса отрицания («деструкции») и отрицания старого, а также исторические (философия о нефилософском опыте и исходя из него) и концептуальные (обновленное исследование сходств между Гегелем и Ницше) импликации этой проблемы.

Понятия и объекты Понятия и объекты

В статье в виде нумерованных тезисов представлена развернутая критика «корреляционизма» как эпистемологически-метафизической программы. Начав с фундаментального для философии вопроса «Что такое реальное?», автор прослеживает историю корреляционизма вплоть до постмодернистских программ и ирредукционизма Латура/ Хармана. Именно корреляционизм предоставляет (часто неявную) философскую отправную точку для множества предпринимавшихся в XX веке попыток растворить философские проблемы в вопросах политики, социологии, антропологии и психологии. Базовой моделью всех типов корреляционизма, от критики до ирредукционизма, оказывается аргумент, который Дэвид Стоув окрестил словом «Перл» (the Gem) и который образцово представлен в скептицизме Джорджа Беркли. В ходе критического разбора этого аргумента доказывается его логическая несостоятельность. Соответственно, привлекательность корреляционизма объяснима, скорее, эмоциональными, ценностными и психологическими факторами. Отвергнуть корреляционизм и вновь установить главенство связки «эпистемология — метафизика» не значит вернуться к реакционному философскому пуризму, который настаивает на том, чтобы к философии не примешивались политика и история. Это значит лишь указать, что проблемы эпистемологии и метафизики остаются концептуально нередуцируемыми, и при этом сохранить авторитет науки как самой надежной формы познавательного доступа к реальности. Отказ от корреляционизма влечет за собой восстановление критической связи между эпистемологией и метафизикой и сопутствующих этой связи различий: разум — чувственность и понятие — объект. Корреляционистское стремление избавиться от них проистекает из отказа рациональному объяснению per se в когнитивной привилегии, что ведет к иррационализму и фидеизму. Эти традиционные дуализмы необходимы, чтобы придать смысл научным достижениям, не обходя связанные с ними эпистемологические и онтологические трудности, как то пытаются сделать корреляционисты и метафизики.

© 1991—2022 Логос.
Философско-литературный журнал.
Все права защищены.
Любое использование
материалов допускается
только с согласия редакции

Учредитель
Институт экономической
политики имени Е.Т. Гайдара
www.iep.ru
Разработка сайта: Тимур Меерсон